ХАН-ТЕНГРИ-87

Б.Львович

Хан-Тенгри - одна из самых красивейших вершин Мира! Поверьте, я совсем не преувеличиваю. Когда Студенин Борис Андреевич пригласил меня в 1986 году участвовать в восхождении на эту вершину, я не колебался и сотой доли мгновения, сразу решил, поеду, во что бы то ни стало. К тому времени начались какие-то осложнения на работе, стало сложно освобождаться для участия в экспедициях. Я вспомнил поговорку: "если альпинизм мешает работе - брось работу!" Но освободиться удалось и без особых проблем. В команде Студенина я освоился настолько, что почти настоял на участии в восхождении двоих моих друзей - Логинова и Гамаюнова.

Дальше всё было как обычно. Самолёты, вертолёты, автомобили и пик Ленина. Логинов и Гамаюнов дошли до 6100 и утром пошли вниз. Я с мужиками попёрся наверх. После Ленина, на машинах выехали в Фергану. Студенин куда-то уехал и пропал. Нет день, нет два и известий никаких. Кое-кто из избалованных горами алмаатинцев решили уехать домой. Меня такой расклад совсем не устраивает. Утром иду на местную автобазу, заказываю автобус. Оплачиваю его своими деньгами. Документы оформляю на имя Студенина, и мы, кто остался, выезжаем в Пржевальск. Приезжаем в Пржевальск - Студенин здесь, а нас, похоже, никто не ждал. У меня до сих пор такое ощущение, что я сорвал ему какие-то планы.

На стадионе тьма народу. Экспедиция комплексная. Группы по три, пять человек - от Камчатки до Прибалтики, самая многочисленная группа - москвичи. Ведут себя заносчиво, но посмотрим, гора всё покажет! Я ещё раз вспомнил слова Юры Марченко на пике Ленина в восемьдесят шестом году, иду в основном составе. Студенин, Гриша Петрашко, доктор Пряников, я, мой постоянный напарник по всем восхождениям последних лет Юрий Марченко и ещё кто-то из алма-атинского "Спартака".

Студенин, в свои пятьдесят шесть лет, идёт на Хана в альпийском стиле, без предварительной акклиматизации. Четыре часа хода, и мы встали на ночевку у подножия пика Чапаева. Вернее на слиянии ледников - Иныльчека и Семеновского.

Завтра непростой день. Нужно подняться на перемычку между Ханом и Чапаева, мероприятие довольно опасное. Во-первых, надо подняться по высоте более чем на километр. Во-вторых, половину этого пути надо идти, огибая склон пика Чапаева по разорванному леднику Семеновского. Не разгонишься, а идти очень опасно. Со склона часто сходят небольшие лавины и, что ещё хуже, случаются ледопады. Огромные куски льда я видел у самого ледника Иныльчек. То-есть, накрыть может в любой момент.

Утром встали рано и, слегка перекусив, пошли по крутому, снежному склону. Часа в три дня вышли на перемычку. Вырыли две пещеры, одну маленькую - для продуктов и снаряжения, вторую на десять человек. Погода стоит отличная. С перемычки видна панорама Победы, от вершины на запад. Делаю с десяток кадров на слайд и чёрно-белую плёнку. В пещере тепло и даже уютно.

На следующий день вышли рано утром. Подняться надо до 6200 м. Идём не спеша. Преодолеваем невысокие, но достаточно крутые стенки. Народ ушёл вперёд. Студенин, Петрашко и я идём несколько сзади. Подходим к очередной стенке. На ней висит верёвка, хотя не очень-то нужна в этом месте. Поднимаемся наверх, и я снимаю верёвку. Проходим ещё метров пятнадцать, на снегу лежит ещё одна верёвка. Маркирую её и привязываю на рюкзак, попутно обматерив вполголоса идущих впереди. Им верёвки тащить не хочется, а у меня груза добавилось на шесть килограмм, да ещё вторая верёвка мокрая, то есть реально это не шесть, а все восемь килограмм. Поднимаемся выше - лежит третья верёвка и тоже мокрая. Ну, не будут же верёвки таскать Студенин и Петрашко! Собираю и третью верёвку и уже во весь голос поливаю впереди идущих алмаатинцев. Тут уж Студенин не стерпел, что-то сказал мне, и я отвязался и на Студенина. Петрашко возмутился: "Да ты оборзел совсем"! Я и ему чего-то там выдал. Они оба стоят и смотрят на меня, молча. Я их спрашиваю: - "Ну, что? Не так что ли?" Ну, говорят, погоди, спустимся вниз, мы с тобой разберёмся. Я им в ответ: "Да что вы мне сделаете, из альпинизма выгоните что ли?" Они отвечают, что набьют мне лицо за рюмкой чая. Тоже мне наказание, да меня ещё и поймать надо. Так препираясь, дошли до места