Елена Александровна Крутовская

Волчик

«Большой дикий пес,
ведь волк - просто дикий пес...»

Э.Сетон-Томпсон.

В распахнутое окно доносятся веселые детские голоса, взрывы звонкого хохота... Это мои ребята Итка и Люся, приехавшие к нам на летние каникулы, играют со своим приятелем - волком.

- Дети и волк?

- Да.

- Настоящий волк?

- Самый настоящий. Чистокровный. Посмотрите на этот пушистый, опущенный книзу хвост, на большую лобастую голову с чуть косо поставленными светлыми глазами, на великолепную черную гриву - и вы сразу увидите, что перед вами не овчарка, не гибрид волка и собаки, а настоящий да к тому же еще, выражаясь по-охотничьи, матерый волчище.

- И этот зверь играет с вашими детьми? И вы это разрешаете?

- Пробовала не разрешать. Но не так-то просто запретить приказом старую дружбу! Да и не думаю, чтобы для моих ребят игра с их серым приятелем была опаснее, чем для иных игра с молодой плохо обученной азартной овчаркой.

...Вот Итка бежит вдоль блока, а Волчик, гремя цепью, гонится за ним, настигает, настиг... Грозно оскалив пасть, прыгает на Итку, валит...

Все это: и погоня, и борьба - только игра, и Волчик ни на секунду не забудется, не сомкнет свои острые клыки на детской руке плотнее, чем положено в игре...

Теперь Итка залез в волчью будку (воображаю, в каком виде будет его костюм) и, встав на четвереньки, рычит на Волчика, а Волчик, помахивая по-собачьи хвостом, лапами старается его оттуда выцарапать. Подбежала сзади Люська и тянет Волчика от будки за пушистый хвост.

Волчик обернулся, заворчал, но Люська не выпускает хвоста из рук, тянет изо всей силы, и Волчик покорился, добродушно осклабясь, «разрешает» себя тащить...

Огромный зверь с белыми клыками, которые шутя дробят кости.

Для кого -  зверь, а для моих ребят - просто большой добрый пес...

В мае 1956 года я села в автобус «Красноярск - Лалетино» с маленьким коричневым щеночком за пазухой. Больше всего он был похож на меховую рукавичку-мохнашку. Никто из пассажиров автобуса не подозревал, что эта забавная живая рукавичка, копошившаяся и повизгивавшая у меня за пазухой, - волк.

- Где вы подобрали такого смешного кабыздоха? - спрашивали меня.

- Какой тебе кабыздох! Это же породистая овчарка! - утверждали другие.

В автобусе я никому не призналась, что везу волка. Но на своем производстве, в управлении заповедника, похвасталась; вот, мол, глядите все: у меня волк! Увы! Меня подняли на смех. В волка с рукавичку никто не верил.

Впрочем, и сам-то волк еще не знал тогда, что он - волк. Моей задачей было воспитать его так, чтоб он, и став взрослым, никогда не почувствовал себя волком - хищным зверем, врагом человека.

Не могла я подозревать в тот памятный весенний день, сколько разочарований, волнений и тревог принесет нам с Джемсом живая рукавичка, пригревшаяся у меня за пазухой. Но все равно, даже если б я знала, как будет, это ничего бы не изменило. И я ничуть не раскаиваюсь, что взяла Волчика. Говорят, трудный ребенок для матери - самый любимый. Так и Волчик.

Взяла я Волчика еще слепым - только на второй день у него открылись глаза. Лакать он не умел - пришлось кормить его из соски.

Когда коричневый щеночек превратился в большого могучего зверя, мне и самой не очень верилось, что это про него я писала в своем рабочем дневнике: «Глаза у Волчика открылись совсем, но они все еще мутные, и смотреть на белый свет ему трудно. Передние лапки еще кое-как ходят по полу, но задние безнадежно разъезжаются. Круглое пузико - слишком тяжелый груз для совсем еще слабых лапок. Зато черный носик уже отлично умеет различать запахи.

Когда очень проголодается, а есть не дают, волчонок начинает сосать мой палец. Сосет долго, старательно, сделав язык трубочкой, сморщив нос, вкусно причмокивая, постанывая. Когда же я отнимаю палец, на губах у волка вскипает пузырек.

Кошка Кисанка на него шипит. Наши Рыжики - две маленькие собаченьки Ю и Тымой - к нему даже близко не подходят. По-видимому, у них возникают какие-то смутные подозрения на счет его особы...»

Обычно волчат выкармливают под собакой: собачье молоко по своему составу близко к волчьему. Но у нас не было тогда собаки, которой можно было бы поручить воспитание нашего питомца, а коровье молоко волчонку не подходило.

Ох, и помучилась я с ним!

Нянчилась со зверенышем, как с ребенком. И жалко мне его было и обидно. Все смеются:

- Эх ты! Подумаешь, проблема - выкормить волчонка, уж, кажется, чего проще, а у тебя не получается...

И верно, не получалось. Волчик рос несчастным взъерошенным заморышем и постоянно болел.

Из выводка в 7 волчат, приобретенных краевым музеем (откуда получили мы Волчика), выжило 5, в том числе наш Волчик. Два волчонка погибли в самые первые дни. Зато те четыре, что уцелели, развивались гораздо лучше Волчика. Я приходила в музей сравнить наших воспитанников и завидовала - какие крепыши Саян и Мазепа по сравнению с Волчиком.

Волчик с самого начала был самым слабеньким из пятерых. Да и кормили своих питомцев «музеяне» куда лучше, чем могли кормить Волчика мы. Молоко у них было всегда свежее, а нам приходилось возить его за 7 километров по жаре. И мясо они на волчат получали, и другие продукты...

Волчик никак не желал становиться вегетарианцем. Обычный собачий рацион его не устраивал.

Бедный «пузо-пузырек», как мы его прозвали в ту пору за круглый раздутый животик... Такой редкостью было для него блаженное чувство сытости!

...Когда нашему зверю было два месяца, он однажды съел... Кого бы, вы думали?

Красную шапочку!

Да, да, на самом деле. Серый волк съел Красную шапочку... Ну, скажем точнее: не Красную, а Синю